Владимир Почвырный — эксцентричный художник, о котором современники говорили как о «типичном язычнике и лесном волхве». В 1970-1990-х годах его избушка у Ангары в Иркутске привлекала внимание. На крыше дома, украшенного причудливыми идолами из пней и коряг, восседал дракон, сваренный из металлических труб. Хозяин этого колоритного жилища был известен тем, что держал во дворе живую медведицу и передвигался по городу на велосипеде или собачьей упряжке. Об этой необычной фигуре рассказывают наши коллеги из 161.Ru.
Информация о детстве Владимира Почвырного достаточно скромна. Известно лишь то, что он сам рассказал о себе в автобиографической справке, приуроченной к его выставке в 1977 году. «Я родился в 1940 году в Кемеровской области. Мать умерла после родов, отец — в 1943-м. Три старших брата погибли в Великую Отечественную. До 1944 года я воспитывался в Кемеровском детдоме вместе с ленинградцами. Зимой 1944 года Вова Галиневский стал Вовой Почвырным: меня усыновили. Первой моей игрушкой в ту зиму 1944-го была деревянная лошадка, которую сделал и подарил мне местный умелец», — вспоминал Почвырный.
Татьяна Ильина, пользовательница ЖЖ, делится своим впечатлением о встрече с Почвырным, которая не оставила у нее восторга. По ее словам, слова художника о своем детстве звучали как литературный вымысел. «Насколько я помню из его рассказа, после того как родителей репрессировали, он попал в детский дом, откуда его во время войны забрали, усыновили. Причем усыновил какой-то секретарь обкома или горкома, вроде как по разнарядке: номенклатуру обязали лично участвовать в сокращении сиротства», — писала Ильина.
О том, чем занимался Почвырный в период с 1958 по 1968 год, информации практически нет. В небольшой публикации газеты «Советская молодежь» от 3 октября 1992 года упоминается, что будущий художник служил в армии и затем «учился у жизни и людей» работе с деревом и металлом. В конце 60-х годов Почвырный окончательно увлекся деревянной скульптурой. «Как начал резать? Наверное, как и многие, еще в детстве. Так уж случилось, что, будучи взрослым, в трудные минуты я брался за резец. Ну а в 1968 году не смог уже с ним расстаться, понял: это серьезно, это мое», — признавался он.
В 1975 году Почвырный работал художником-оформителем в Иркутском телецентре и получил квартиру в сталинке. Позже он обменял ее на ветхий дом по адресу Верхняя Набережная, 29, где и началась его известная история. Очевидцы утверждают, что дом № 29 стоял фасадом к реке Ангаре и был украшен масками и жутковатыми мордами из коряг. На крыше восседал железный дракон, сваренный из кусков толстой ржавой проволоки. На доме также была металлическая надпись: «Мастерская В. Гал». В течение второй половины 70-х, 80-х и 90-х годов дом с драконом стал неформальной достопримечательностью Иркутска, а его хозяин — объектом городских легенд.
Слухи о Почвырном распространялись по городу: его называли сумасшедшим художником и колдуном, который держит в доме живого медведя. «Иногда, заслышав под окнами разговоры, хозяин выходил к посетителям. Это был высокий мужчина неопределенных лет, с длинными седыми волосами и козлиной бородкой. Волосы он стягивал кожаным ремешком, а одевался так, что напоминал постаревшего хиппи», — делится воспоминаниями Роман Днепровский.
Днепровский также вспоминает, что внутри дом был не менее колоритен. Ставни всегда были закрыты, и солнечный свет почти не проникал в помещение, которое освещали несколько слабых лампочек. Внутренние перегородки были почти отсутствовали, за исключением крошечной спальни. В центре располагалась небольшая печь из кирпича и дикого камня, стянутая цепями. Здесь же жила медведица Нюша и сенбернар Ряба. «И еще стояла вонь: в сенях за загородкой жила медведица, выкупленная им у охотников еще медвежонком. Живя практически на берегу, он сам ловил рыбу и покупал ее у рыбаков, чтобы кормить животное», — вспоминала Татьяна Ильина.
Медведицу Нюшу Почвырный выгуливал в наморднике и на цепи, словно собаку. Она даже снялась в фильме Евгения Евтушенко «Детский сад». Через несколько лет у Нюши появился приемыш — медвежонок Чук, которого Почвырному привезли охотники после трагедии с его матерью. «Зимой 1985 или 1986 года к Почвырному заглянул его друг — поэт Александр Сокольников. Хозяин предложил прокатить гостя по зимнему городу на тройке. Почвырный впряг в небольшие сани медведицу Нюшу, а по бокам поставил сенбернаров», — пишет Днепровский.
При этом Ильина добавляет, что сам художник также ездил на санках в собачьей упряжке в гастроном. Такие поступки, а также убеждения Почвырного, которые сейчас могли бы показаться экстремистскими, сделали его живой городской легендой. «Почвырный не стремился вписываться в привычную систему и, похоже, сознательно поддерживал образ колдуна и лесного волхва. Этому образу соответствовали и деревянные маски на фасаде, и железный дракон», — рассуждает Днепровский.
В 1992 году в «Советской молодежи» появилась заметка о Почвырном, в которой его называли «типичным язычником». Журналистка Юлия Коваль писала: «Этого своего язычества он не навязывает никому, но существует для него и наука, спорить с ним о которой многим было бы трудно». Пожалуй, именно этот образ и стал основой его уникального стиля жизни.
Почвырный зарабатывал на жизнь, продавая небольшие поделки в магазин-салон «Художник», директором которого была Сара Цитрон. Несмотря на то, что он не состоял в Союзе художников, его работы принимали на реализацию. Роман Днепровский вспоминает, что в последний раз видел Почвырного на Центральном рынке в 1996 или 1997 году. «Он по-прежнему носил свой свитер и ремешок-хайратник и выглядел как сильно постаревший хиппи. Тогда я вспомнил, что кто-то говорил о его бедности», — отмечает журналист.
Умер художник летом 1998 года в возрасте 58 лет. Его идолов растащили на сувениры, а медведицу Нюшу закололи вилами неизвестные. Судьба медвежонка Чука осталась неизвестной, как и то, что стало с собаками. В 2001 году дом с драконом снесли, освободив место для новой транспортной развязки. Позже Днепровский узнал, что дракон с дома Почвырного несколько лет подряд украшал крышу временного кафе в Солнечном у ледокола «Ангара». «Он ругал всех деятелей культуры, писателей и поэтов, особенно почему-то Евтушенко», — вспоминает Ильина, добавляя, что жизнь Почвырного была полна обид и непрожитых моментов.