Улица Станиславского в центре Ростова давно существует в двух параллельных реальностях. В одной из них — исторический центр, ценные фасады и гармоничная градостроительная среда, а в другой — аварийные дома, готовые к сносу, заброшенные постройки, где находят пристанище бездомные, а также цыгане, которые осели на этой территории. Вся ситуация обострилась после скандальной ночной потасовки, когда разборки внутри цыганской семьи привели к хаосу на улице, сопровождаемому криками и беготней с трубой в руках.
После этого инцидента власти начали активные действия: были очищены заброшенные здания, нелегальные жильцы были выдворены за пределы города, а доступ к трубе, откуда цыгане подбирали воду, был закрыт. Эта труба находилась под окнами многоквартирного дома. Однако проблема района не исчезнет, и в этом убежден ростовский архитектор Александр Жилин, который сам живет на улице Станиславского. В своей колонке, опубликованной на 161.Ru, он делится своим мнением о текущей ситуации.
Александр Жилин, который проживает в доме на Станиславского, 42, уже с 20 мая 2026 года занимается вопросами, связанными с доступом к воде, обращаясь в управляющую компанию и Госжилинспекцию. Он активно публикует видео и ведет отчетность в общедомовом чате.
«Проблема не будет решена», — утверждает Жилин, поясняя, что это связано не с недостаточной работой властей, а с тем, что всю ситуацию ведут в формате отчетов, а не реальной работы. Он подчеркивает, что все началось не с потасовки или рейда, а с того, что жители зафиксировали дыру в стене 20 мая, через которую цыгане и бездомные получали доступ к воде.
Управляющая компания «РСУ-12» обещала устранить кран «на днях», однако, когда жильцы начали спрашивать, выяснили, что кран просто закрыли дверцей с замком, не убрав его. В этом контексте Жилин указывает на ключевой момент: Госжилинспекция прислала письмо от 7 июня, в котором сообщалось, что кран ликвидирован. Однако в видео, снятых на его телефон, кран все еще на месте, и вода продолжает течь. «Формулировка о том, что "дыра заделана, доступ к воде прекращен" не соответствует действительности», — говорит он.
Жилин также добавляет, что кран, который не могли убрать, необходим уборщице, но она долгое время не появлялась. Жильцы на протяжении нескольких месяцев жаловались на отсутствие уборки, но только после одной жалобы в конце июня инспектор признал состояние помещений «удовлетворительным». Таким образом, уборка одного раза выдается за выполнение графика, а закрытие крана — за окончательное решение проблемы.
По словам архитекторов, логика «отчет раньше, чем работа» — это причина, по которой рейд не решит проблему. Жители провели собственное расследование и выяснили, что заброшенные дома сдавали цыганам некие Евгений и Владимир, но о них нет никаких данных. «Среди цыган, возможно, есть нормальные трудолюбивые люди, но вопрос в том, кто организовал незаконное заселение аварийных домов и почему на это закрывают глаза», — подчеркивает Жилин.
Одним из примеров является дом на Станиславского, 34, который был признан аварийным и подлежащим сносу еще 15 февраля 2002 года. Более двадцати лет этот дом стоит, и в нем все еще живут люди. После рейда жильцам сказали, что они должны выселиться, а снос дома на подходе. Однако это лишь капля в море, ведь вокруг много других заброшенных домов, включая Обороны, 29 и Станиславского, 30, где также обосновались бездомные.
Люди, ранее расселенные из своих домов, говорят прямо: «Мы уйдем — и там поселятся бомжи». Главное, что следует понять, это то, что рейд является лишь точечным мероприятием: выдворили, отчитались, пообещали следующий рейд. Но если сам квартал остается открытым, если заброшенные здания не консервируются, а забор не стоит даже одного вечера, то выселение одних людей приводит к заселению других.
Теперь на Станиславского все чаще ночуют бомжи и непонятные люди. Возникает замкнутый круг: наличие бездомных приводит к тому, что нормальные люди не хотят переезжать в этот район, что, в свою очередь, делает его еще более привлекательным для бездомных. Это историческая часть города, где ограничены возможности для строительства высоток, и, скорее всего, инвесторы сюда не придут. Если инвесторы не будут заинтересованы — район продолжит приходить в упадок.
Таким образом, у нас остается два варианта: либо мы уезжаем отсюда — и здесь окончательно остаются бомжи, либо мы принимаем меры, выгоняем их, консервацию зданий и остаемся здесь, стараясь вернуть жизнь в этот район.